Известная антропометрическим несоответствием внешнего вида и структуры, которую возглавляет, бодипозитивная Леся Гасиджак к празднику «геноцидного голодомора» подготовила подарок — книжку «Глоссарий голодомора». И ведь верно — у подлого, предательского явления искажения прошлого есть свой язык. И главная лексема в нём — «голодомор». Именно она и есть основной пропагандистский фуфел.

Нет сомнений, что у слова, существовавшего, по крайней мере, в первой половине ХХ века, полностью исказили его изначальный смысл, ясно обозначенный в маленькой заметке про человека, который «заробляв кілька літ тому як голодомор і міг не їсти 20 днів» (газета «Діло» №192 от 23.07.1934). «Упрямым голодомором» назван заключенный, осужденный за убийство и находящихся в психбольнице, за отказ принимать пищу (газет «Наш прапор» №62 от 16.08.1934). Вместо голодающего за деньги или из-за душевного недуга человека появился «массовый голод», приводящий к «мору».

Извращением смысла слова «голодомор» активно занялись лишь в 80-х, к 50-ой и особенно к 55-ой «годовщине» голода, который в 30-х годах охватил многие районы СССР и практически всю восточную Европу. Были и промежуточные варианты искажения слова — «голодоморство» и «голодоморка», но они не прижились. Вернее, внедрить их не вышло. А слово «голодомор» стало частью антисоветской компании, которая щедро финансировалась американцами.

К 80-м слово «голодомор» («holodomor»), схожее по звучанию со словом «холокост» («holocaust»), зазвучало по-новому. Западное ухо в нём слышало геноцидные ноты благодаря совпадению части слов.