Часть 1 читать здесь

В предыдущей части мы писали о том, что «геноцидно-голодоморный» миф строится на столь глубокой вере в него, что ога не требует фактов и логических доказательств. Показательный пример даёт человек из Лисичанска, который представляется «Сашей Виторжиным», приехавшим в город в 1979 году и работавшим сменным мастером на содовом заводе. Он – за Россию, посвящал стихи освобождению Лисичанска от украинского нацизма. Но вера в «голодомор» огромна.

В 2016 году была издана его книга «Золотое вино заката», в которой размещено стихотворение «Белое море Лисичанска». Посвящено оно, как и опубликованный в интернете рассказ, «ужасной трагедии в Лисичанске, которую мало кто знает». Так деятель культа «голодомора» сразу же представляет себя носителем сакральных знаний. Причём в 1932-33 годах он не только не жил в Лисичанске, но и вообще ещё не родился.

Я, с помощью друзей, нашёл очевидца, старика, живущего по улице Красной, рядом с Содовым заводом… мертвые лежали прямо на улицах, возле заборов и их было так много, что невозможно их было всех похоронить. Горисполком набирал на работу людей с подводами, чтобы они собирали трупы и везли к отстойнику Содового завода, к так называемому «Белому морю». В отстойнике была щелочь. Она быстро уничтожала тела

Какой-то старик что-то рассказал… В ролике к нему добивились старые рабочие. Возможно, они вообще рассказывали что-то другое, а Виторжин хотел услышать то, что хотел.

Стоит у Донца под рабочей горой
Завод «Лисичанская сода»
И можно увидеть в лесу за рекой
Огромный отстойник завода.
Его «белым морем» за цвет и за вид
Когда-то в народе назвали.
Какую он страшную тайну хранит
Уже забывать люди стали…
С подвод их в отстойник сгружали скорей
И воды тела принимали
И щелочью едкой до белых костей
За пару часов разъедали.

Картинки зимнего блокадного Ленинграда. Но даже в голодные годы работники предприятий и их семьи в Лисичанске получали пайки. А это значит, что равнодушно проходить мимо умирающих они не могли.

Версия про растворение трупов в щёлочи отстойников, вызывает вопросы. Трупов как будто было много. А каковы были концентрации гидроксида калия – щёлочи, способнай вызвать при определённых условиях ресомацию останков? Причём «за пару часов». В любом случае полного разложения трупов не произойдёт. Где же эти биологические материалы? Что-то должно было сохраниться и до наших дней. Но у человека, практически религиозно погружённого в культ «голодомора», вопросов не возникает.

А теперь реальная история. В начале 30-х годов Донецкий содовый завод в Лисичанске – ударная стройка, он проходит масштабную реконструкцию. Люди работали с большим энтузиазмом, проявляя творческую смекалку, инициативно проводя воскресники. Например, всего за 11 дней бригада И. Жидкова смонтировала карбонизационную колонну (вместо 3-х недель по норме). В 1933 году из общего числа в 5070 работников завода 4902 участвовали в социалистическом соревновании – не на бумаге, а на деле. Это позволило в короткий срок коллективу выйти с предложением о самоокупаемости. «Донсоде» требовались рабочие и инженерные кадры, в Лисичанск ехали люди из других городов и сёл – работать, а не спасаться от «голодомора». Даже в самое трудное время работники и их семьи, включая прибывших, были обеспечены едой.

Содовый завод помогал сёлам в сельскохозяйственных работах, электрификации, установках радиорепродукторов.В фонд коммуны, созданной в Белой Горе, отчислялись однодневные заработки комсомольцев, направлялись средства, заработанные молодежью на воскресниках. Активисты в рамках движения двадцатипятитысячников уезжали на хозяйственно-организационную работу в колхозы.

Дух взаимной поддержки был таков, что невозможно принять за правду описанное Виторжиным равнодушие по отношении к трупам, якобы валявшимся на улицах, а потом сваливаемых в отстойники.

Вячеслав «Керчь» и ваша Дана