24.10.2021

Интернет-газета Наш Донбасс

Новости ЛНР, ДНР, Донбасса, Новороссии, Луганска, Донецка, Украины и мира

Письмо № 3. «Письмо из детства»

Письмо № 3. «Письмо из детства», изображение №1Если утонешь, домой можешь не возвращаться! – кричала мама, увидев мою спину в закрывающемся створе калитки.

Ладно! – кричал я в ответ, лавируя между закрывающейся калиткой, сваренной заботливым сварщиком из 4 массивных уголков с листом стали в три миллиметра, и ветками ивы, которые норовили смахнуть толстый слой сахарной посыпки на корке свежеиспечённого, ещё горячего хлеба. И старая ива, и калитка были врагами. Тяжёлый створ металлического прямоугольника был коварен! Мало того, что крайний уголок постоянно норовил отсечь мне запястье, да что там – разрезать меня, при случае, пополам, это летом, в зимнее время это подлое изделие советской меаллургии не раз брало в плен языки моих друзей, мирно ожидающих меня для похода на горку. Маясь от безделья, парни находили забавным собственным дыханием плавить изморозь и ловко подхватывать языком скатывающуюся каплю… Скольких я отливал тёплой водой, вызволяя из стального «котла», калиточного рейха, не посчитать!

Ива была врагом по двум причинам – она воровала сахар и норовила отрезать уши своими ветвями. Ветки были длинными, почти до земли, а я, возвращаясь домой, как всегда бегом, постоянно врезался в это природное заграждение и мои оттопыренные уши всегда горели в области, где они присоединены к округлости, именуемой головой.

Да, дорогие мои читатели, сегодня мне приснилось детство… То детство, которое снится нам всем. Оно всегда тёплое, солнечное, и мама с папой там всегда улыбаются… Как и в доброй советской песне

ДЕТСТВО, изображение №2Солнечный круг, небо вокруг —

Это рисунок мальчишки.

Нарисовал он на листке и подписал в уголке:

Пусть всегда будет солнце,

Пусть всегда будет небо,

Пусть всегда будет мама,

Пусть всегда буду я.

мы во сне чувствуем нежное тепло солнца. В каждом добром воспоминании нас сопровождает солнце. Вот на его лучах я спускаюсь от автобусной станции с горки вниз, и резко взмываю вверх, на горку. Даже летом, даже в +35, там, где кончается спуск, но ещё не начался подъём, холодно. Если постоять несколько минут, можно почувствовать, как холодная свежесть обнимает тебя под рубашкой, а мурашки на коже становятся размером с шершня. Однажды в июне, с южной стороны, где растёт дереза, мы нашли большую гору снега и долго удивлённо изучали его рыхлую серую поверхность сопоставляя время с реальностью. Июнь и снег ассоциировались только с холодильником, но никак не с оврагом.

И вот я взлетаю на горку, подстёгиваемый холодным пинком, бегу по улице, а чуть дальше, в мареве полуденного зноя, меня ждёт мама… Контуры её фигуры чуть размыты тем самым маревом, лица ещё не видно, но я знаю, что это она. Я вижу улыбку. Сквозь эти несколько десятков метров я вижу её улыбку.

Мама! – я подбегаю и втыкаюсь ей в живот. Как всегда, от мамы пахнет мамой, а ещё землёй и борщом. Конечно, меня нужно кормить, а лучше борща способа нет! Позднее подойдут гости, весёлый гомон зальёт двор и, после приветствий, всех отправят мыть руки, а после рассадят за столом, под старой грушей, где начнут делиться неинтересными новостями. Неинтересными мне. А раз неинтересными, значит можно сбежать к друзьям!

Мам, можно я к хлопцам!

Иди! Вчера прибегали, спрашивали. Сказала, чтобы ждали. Чтобы к вечеру был дома! – последняя фраза брошена куда-то в сторону ворот, откуда донёсся металлический «Бом» закрываемой калитки.

— …ошо!

Теперь хлопцев нужно найти. Они могут быть на ставке (пруде), на речке, в круче (овраге) и ещё в паре десятков мест. Для начала рекогносцировка. Высокая точка и смотрим, есть ли купающиеся. На нашем месте кто-то есть, но это не мои хлопцы. У моих друзей есть особая отличительная особенность – автомобильные шины. У Димки – самая крутая от К-700, у Володьки тоже хорошая – от ЗИЛа, у Сашки и у меня – от ГАЗона. Она тонкая и её легко перевернуть в битве. Битва – это когда становишься коленями внутрь радиуса и руками пытаешься сбросить соперника. ЗИЛовскую и ГАЗоновскую покрышки ещё можно было перевернуть вместе с владельцем, а вот от К-700… Там нужно было вырвать владельца шины из «гнезда» и окунунь в воду. Так вот фигур с шинами наперевес не было, а значит искать нужно было в другом месте… Но в каком? Может у камня?

Я бегу к камню. Камень – это очередная наша база – кусок вулканической породы 2х2, на котором даже видны застывшие узоры кипения. Камень был тёплым, и мы любили на нём греться, после купания в холодных водах речки. Ещё рядом с камнем было несколько водоёмов, а там, конечно же, водились лягушки, которые, в свою очередь, были подвержены геноциду по земноводному признаку с нашей стороны. Лягушки у нас выступали мишенями, а оружием были луки. Уважаемый Гойко Митич и советский кинематограф глубоко и навсегда поселили в наших сердцах любовь к метательному оружию. Возможность создания луков фантомно возникали в сердцах, поднимались кровью в мозг и там проецировались в нужных отделах. Иначе я не могу объяснить наличие знаний и навыков изготовления примитивного оружия, учитывая факт, что сделать это было весьма непросто!

ДЕТСТВО, изображение №3Итак, сначала нужно было найти палку в полтора метра длиной, относительно равной толщины в точках начал и конца. Идеально для этого подходила лещина. Как выглядит лещина знал лишь седой волхв, в полнолуние выходивший из-под камня… В реальности мы все неведомым образом знали, как выглядит лещина, находили её в лесопосадках и извлекали из недр кустов идеальные заготовки. Палка должна быть освобождена от коры, в верхней/нижней частях вырезаны аккуратные бороздки, где будут завязи капроновой нити тетивы. Капроновая нить должна быть предварительно украдена у отца. Главное в момент воровства не попасться на месте преступления, иначе можно было остаться и без лука, и без гордости, и без свободы, дня на три. Дефицит! Впоследствии лук нужно было прятать, иначе капроновая нить имела свойство перекочёвывать в запасники отца под гулкий аккомпанемент раздаваемых им же обильных лещей, сдобренных лёгкими ругательствами.

Но вот нить (тетива) завязана, палка общими усилиями согнута до нужной формы, а значит можно было приступить ко второму этапу – создание стрел. Для этого нужно было найти перо цапли (аист не подходил, почему-то), камыш и треугольник металла от консервной банки, который загибался и образовывал остриё. Перо применялось в тыльной части стрелы для стабилизации (а мы понимали, что значит это слово!) полёта. Перо можно было добыть или в гнезде цапли, или напугав оную в момент отдыха. Взлетая цапля выбрасывала несколько перьев.

Собственно, когда мне было шесть лет я украл капрон, испугал цаплю, вырезал палку и с помощью друзей обзавёлся оружием. В момент испытаний новейшего прототипа я убил козу. Т.е. внимание. В шесть лет я сделал лук и стрелы, вложил стрелу в тетиву я направил остриё в животное, попал в шею, а когда несчастное упало, я подошёл и констатировал смерть последнего. Какие я извлёк из этого выводы? Не стоит целиться в друзей. Их может стать меньше, а это не наш путь. «Яжематери» сейчас нервно вскрикнули и покрылись липким потом в паховой области, но действительность сурова. Я не вырос маньяком, не рыдаю ночами, не бью женщин или детей и не добавляю кефир в окрошку. Оказывается, если мамочки не могут участвовать в 100% в жизни своих чад, чада всё равно вырастают нормальными людьми, успешно вливающимися в общественную жизнь…

А осмотр камня показал, что хлопцы сегодня здесь не появлялись. Придётся бежать по дворам. Ближе всех дом Сашки… Выглянувшая из летней кухни тётя Катя с улыбкой развела руками – с утра дома замечен не был. Опять же вдогонку мне она крикнет, что

— Когда встретишь Сашка скажи, чтобы мигом домой летел, иначе…! – что «иначе»? Непонятно. Сожгут, как еретика на костре, отдадут Рейгану или заставят воду носить – все эти предположения находились в одной плоскости догадок. Выбор был только за тётей Катей. Через три года Сашка наколядует денег и купит приставку «Денди», по очереди играя в которую тёмными зимними вечерами, мы за два месяца «убьём» кинескоп «Рубина» в ноль. До радужных кругов.

Ладно! – кричу я в ответ и бегу к дому бабы Фроси. Димка на всё лето приезжает к бабе Фросе, которая постоянно норовит выловить нас и накормить. Так было и в этот раз. Баба Фрося вышла из-за угла со своей коронной фразой «Иди ты под три чёрта!»

Иди ты под три чёрта! Чего кричишь? Тут все. Садись за стол.

Так я только что

Матери своей расскажешь. Садись! – твёрдо сказала баба Фрося и поставила тарелку супа, предварительно вставив краюху каравая мне в руку. Спорить было бесполезно. Мне перед бабой Фросей, моим друзьям — перед моей мамой, нам всем – перед тётей Катей. Когда кто-то имел неосторожность быть пойманным во дворе в обеденное время, то он и вся честная компания, успешно спрятавшаяся в траве за воротами или забором, усаживались за стол и кормились. Возражения не принимались ни в каком виде. Более того, не дай господь, если кто-то из наших мам поделится наблюдениями о слабом аппетите чада соседского с владелицей оного. Всё. Крах! Закормят насмерть! В тот момент я также не стал рассказывать бабе Фросе длинную историю своей ненависти к варёному луку, поэтому молча съел его, откланялся, не забыв сказать: «Спасибо», и под напутствие «идите уже под три чёрта!» присоединился к товарищам. Прошло уже половина дня, а ни один из планов не был реализован! В тот день нашу весёлую мальчишескую компанию ждало лето. Нужно было выбрать из длинного списка дел самое интересное! Самое необходимое! Уж точно не терпящее отлагательств! И любое дело – поехать ли на могильник смотреть мёртвых коров, обнести ли яблоню в колхозном саду или поваляться в траве левады дядьки Степана – любое из дел было добрым. Это стало понятно потом, через года, когда Димка, имеющий два высших образования, являющийся одним из лучших адвокатов Кировограда, абсолютно не глупый парень рассказывал мне о самовзрывающихся кондиционерах Луганска… Когда Володька, человек со сложной судьбой, но очень любопытный и начитанный начал рассказывать мне, что Степан Бандера имеет право быть «вшанованным» теми, кто почитает имя его…

Через года стало понятно, что из детства остались только воспоминания. Аккуратно раскрашенные летним солнцем яркие картинки былых приключений надёжно спрятаны в голове. Негативные воспоминания стёрты. И люди стёрты. Судья им — Бог. А у меня есть вы, дорогие мои читатели…

Пан @Sutylowsky

Поделиться ссылкой: